Богословие и университет: американский опыт

Аркадий Шуфрин

В свое время мне казалась дикой система (каковая была в СССР), при которой религию в вузах преподают атеисты. Ведь как дальтоник не может адекватно понимать и, соответственно, полноценно преподавать живопись, так, казалось бы, и атеист, для которого не существует «предмета» религии, Бога, «профессионально непригоден» для преподавания ее.

Но в СССР дикое было привычным, поэтому я не удивлялся. Удивился я, попав в Принстон и узнав, что заведующий отделением религиоведения здесь тоже атеист, причем не показной (каковыми были некоторые «научные атеисты» в СССР), а убежденный (хотя и не воинствующий) и своего неверия не скрывающий. Это было тем более удивительно, поскольку Принстон, как и многие лучшие университеты в США, – заведение частное, поэтому, формально говоря, конституционный запрет на навязывание религиозных убеждений на них не распространяется.

В каждом штате есть несколько вузов, подпитываемых налогоплательщиками этого штата, соответственно местные жители могут учиться в этих вузах со скидкой. Также существуют частные школы самых разных религиозных деноминаций, в которых прививание детям религиозной веры не только позволительно, но и обязательно. Так, казалось бы, должны существовать и вышеописанные вузы.

Все старейшие университеты на североамериканском континенте (Гарвард (1636), Уильям и Мэри (1693), Йель (1701), Принстон (1746) и т. д) создавались, безотносительно формального участия церковных организаций в их учреждении, чтобы дать потенциальным пастырям всевозможных протестантских деноминаций т.н. «либеральное» образование. То есть дать, в отличие от профессионального, образование «свободного» человека, не подстегиваемого необходимостью зарабатывать на жизнь, но учащегося ради собственного интереса и развития.

Образование это не было «богословским» в узком смысле — те, кто избирал служение церкви, получали профессиональную подготовку после выпуска, стажируясь у опытного пастыря. Но изучение всех предметов (не только классических языков, но даже математики и астрономии) было направлено на привитие благочестивого внимания к жизни, позволяющего узнавать следы Божьего присутствия в мире, т.е. — богословия в широком смысле. Все это не удивительно, если вспомнить историю США, которая создавалась религиозными беглецами из Старого Света как своего рода Новая Палестина.

Появление богословия в университетских программах

С возрастанием требований к профессиональной подготовке клириков, в XVIII в. в университетах вводятся специальные академические богословские предметы и кафедры (Гарвард –1721; Йель – 1755); выпускники, избирающие служение церкви, возвращаются в университеты для двухгодичного доучивания. Это уже зародыш богословской магистратуры и докторантуры, принимающих затем форму либо школ богословия (Divinity Schools) при университетах, либо независимых от университетов (а иногда – и от каких-либо церковных организаций) семинарий. Таким образом американская семинария (а они теперь есть едва ли не у всех вероисповеданий, имеющих в США свои общины), в отличие от, скажем, российской, – учреждение аспирантского (graduate) уровня, для поступления в которое необходимо уже иметь степень бакалавра. Знаменитая православная Св.-Владимирская Семинария под Нью-Йорком, в числе ректоров которой были протоиереи Георгий Флоровский, Иоанн Мейендорф и Александр Шмеман, в узком кругу старой русской эмиграции именовалось, поэтому, не иначе как «Академией».

Первая американская семинария была основана в 1807 г. в Андовере ортодоксами-кальвинистами, ушедшими из Гарварда из-за назначения заведующим кафедрой богословия либерала; Гарвард ответил учреждением школы богословия (в 1816). Принстон пошел по другому пути: в 1812 г. была основана, тоже кальвинистская, Семинария, независимая от университета, обязавшегося не включать богословие в свою программу при условии, что Cеминария будет располагаться там же, в Принстоне. Возможно, именно в силу этого отделение религиоведения (Department of Religion) в Принстонском университете открылось только в 1946 г. – на 20 лет позже чем, скажем, в Йеле.

Для удовлетворения потребности в богословском образовании на западе США появляются такие новые формы аспирантуры, как Кларемонтская Школа Теологии, выделившаяся в 1956 г. из состава методистского университета, однако не объявившая себя семинарией. Крупнейшие университеты западного побережья (как, например, возникший в кильватере «золотой лихорадки» Беркли (1868)) хотя и создавались по образцу Гарварда и Йеля, и не уступают им по уровню, являются государственными и, соответственно, не имеют школ богословия в своем составе.

С появлением в составе большинства изначально протестантских университетов религиоведческих отделений (после того, как преподавание богословия было вынесено за пределы либерального образования, на аспирантский уровень), религиоведение, прежде преподававшееся на доаспирантском (undergraduate) уровне в рамках отделений философии, становится самостоятельной внеконфессиональной дисциплиной. Тем не менее, в рамках этой дисциплины можно прослушать (например, в том же Принстоне) курс о традиционных духовных практиках в православном христианстве, уделяющий основное внимание молитве. Многие студенты считают себя «религиозными», не отождествляясь при этом ни с какой из «организованных религий», а подчас и крайне критически относясь к ним всем как к формам исторически дискредитировавших себя авторитарности и догматизма. Интерес к духовному опыту (соответственно, к медитативным и созерцательным текстам и практикам) тех же религиозных традиций, напротив, велик и удовлетворяется в рамках религиоведения.

В отличие от Европы, богословское (не религиоведческое) образование, с его подразделами в Америке никогда не субсидировалось государством, ни на федеральном уровне, ни на уровне штатов. Обусловлено это, в первую очередь, конституционным запретом на насаждение какой-либо религии (но не на объективное ее изучение) в государственных учебных заведениях. Но это причина не единственная, и по существу – не главная. Ведь и в старейших частных университетах (за исключением католических, как Джорджтаунский (1789) ), несмотря на их протестантское происхождение, богословие с его подразделами – во-всяком случае, на доаспирантском уровне – не преподается. И уже не из-за внешних по отношению к академической сфере ограничений, а потому, что не считается наукой – в силу его авторитарности и догматизма. Наука (и даже философия) проверяет свои гипотезы на соответствие объективно верифицируемым данным и разуму, тогда как богословские истины должны принимаются без проверки, в силу их аксиоматичности – такова, в общих чертах, логика исключения богословия из университетской программы.

Попытки сделать богословие светской дисциплиной

Эту логику необходимо иметь в виду для правильного понимания тех голосов в американской академической среде, которые ныне ратуют за возвращение богословия в университет. Дело в том, что многие американские академические богословы (например, Джон Кобб и его ученики) давно уже отвергли традиционное представление о богословии как основывающемся на аксиомах Откровения. Идеи, содержащиеся в Св. Писании (вне пределов которого церковное Предание не является авторитетом для протестантизма, в рамках которого развивается это направление мысли) воспринимаются здесь не как «богооткровенные» – и потому неоспоримые – истины, но как гипотезы, подлежащие проверке. Критерием их принятия или отвержения является (как и в любой науке) то, насколько более убедительное объяснение явлений они дают по сравнению с альтернативными идеями.

Так понимаемое богословие, с точки зрения его сторонников, может и обязано опровергнуть известный афоризм о «ненужности» гипотезы о существовании Бога, занять апологетическую позицию. Тем самым оно сможет занять равноправное с другими академическими дисциплинами место в университетской программе частных университетов. Становясь, таким образом, научным, оно не превращается, тем не менее, в религиоведение. Последнее вынуждено в своей крайней объективности воздерживаться от защиты какой-либо религиозной истины, что для богословия принципиально. Будучи конфессиональным (ведь, в принципе, и «гипотеза» о Божественном происхождении Христа, например, может оказаться наилучшим объяснением каких-то объективных фактов), так понимаемое богословие может претендовать на место в программе даже и государственных университетов, не нарушая 1-й поправки к конституции, поскольку оно не авторитарно, но принципиально открыто рациональному опровержению самих своих основ.

Однако эти призывы остаются неуслышанными, и даже так переосмысленное богословие пока не включается в программу доаспирантского образования даже частных академически респектабельных университетов, не говоря уже о государственных.

Оригинал публикации

comments powered by HyperComments